Цунаде часто теперь не спит ночью. Вечером, когда можно снять с себя маску дружелюбия и заботы, Хокаге зарывается головой в подушку и рыдает. Почти неслышно. Надрывно. Так, что от чувств дрожат стёкла, идёт трещинами потолок. И никто не слышит. АНБУ, чьё дежурство начинается с восходом луны, застают уставшую Хокаге, мило спящую лицом вниз. И улыбаются про себя, представляя женщину, ставшую им всем второй матерью. Сильной, смелой, заботливой. А кто позаботится о ней? Нет больше Сарутоби-сенсея, что ласково обнимал тогда ещё девочку, жалующуюся на непослушных мальчишек, вырвавших все цветы на скромной клумбочке, которую она решилась посадить. Нет Орочимару, который потом забавно хмурился, стоя ногами в земле и вспоминая, в каком кармане лежали семена цветов, которые следовало сажать ночью. Тех самых цвтов, что сейчас растут на могиле Джирайи. Вечно цветущие растения, дарящие любимый аромат тому, кому предназначался подарок. Хокаге назвала их «Цветами Смерти». По щекам Пятой катятся слёзы. Подушка становится мокрой и холодной. Одеяло комками валяется на полу. Где саке? Она привыкла топить горечь и обиду в спиртном. В белой горячке можно забыться, не помня ни о тех, кто умер, ни о тех, кому ещё только предстоит... Рука замирает, натолкнувшись на пустоту. По комнате пробегает лёгкий ветерок, который, однако, сменяется привычным покоем. Благо, Цунаде никогда не позволяет себе спать нагишом. Мало ли, что придёт в голову этому сумасшедшему Повелителю Жаб? Джирайя... Так где саке? - Выше. Она поднимает голову и видит привычный беспорядок на голове Сакумо... Уже успела выпить? Он неслышно спрыгивает с окна, чуть прихрамывая двигается в сторону кровати. Садится в старое скрипучее кресло. Она не видит лица, но чувство безопасности, бесконечной радости и спокойствия накатывает на неё, точно пенистая волна на песочный берег. - Что-то ты совсем измотала себя, Цунаде-сан, - слышится его будничный, почему-то чуть более бархатистый, немного непривычный голос. С Сакумо можно говорить. Обо всём, что душе угодно. Он не Джирайя. Он не Орочимару. Он не Дан. Он не Наваки. Он не Сарутоби. Он не... ...Сакумо. Какаши осторожно, стараясь не звенеть, ставит на стол полупустую (Неужели всё-таки успела?) бутылку саке. Чуть слышно вздыхает и поворачивается. Кресло скрипит, напоминая Цунаде старого дедушку, так любившего здесь сидеть. - Рассказывай. Хватит уже плакать. Хатаке. Все вы одинаковые! На несколко часов он действительно становится Сакумо - внимательным, заботливым и в то же время тактичным старшим-братом-Сакумо. С его иронией, колкими фразочками и бесконечным чувством юмора. С его тёплой улыбкой на неожиданно освобождённом от маски лице. Хокаге вглядывается, стараясь различить в отблесках каминного огня, где кончается Сакумо и начинается Какаши. И не может. У Хатаке свои тараканы в голове. Цунаде смеётся над лёгким пафосом шиноби, когда тот наскоро пересказывает довольно удачно сложившуюся миссию. И вздрагивает, когда тот всколзь упоминает : «Жалко, команды 7 там не было...». Женщина покачивает головой.
Два одиночества. Два едва бьющихся сердца. Два человека, потерявшие всё. Завтра они разойдутся. Он побежит на миссию, она сядет за стол Хокаге. Но они снова встретятся ночью. Чтобы помнить. Чтобы любить. Чтобы знать, что они не одиноки.
Сайт 