Молодая девушка шла по тихой улочке на окраине Токио, неспешно и внимательно оглядываясь по сторонам, изучая номера домов в поисках нужного. Она находилась в абсолютно незнакомом городе и это вынуждало ее двигаться медленно, чуть ли не красться, а этого она не любила больше всего. Она привыкла ходить быстро, уверенно, она всегда знала, к чему стремиться. И это сейчас она с трудом сдерживала разрастающееся внутри раздражение. Да где же, где этот чертов дом номер тридцать один?! Она уже битый час блуждает по этому кривому переулку, осмотрела все номера, но нужно нет, как сквозь землю провалился! Была бы ее воля, давно бы бросила безрезультатные поиски, но мысль о том, что она может остаться без работы, лишь подгоняет уставшие ноги вперед. У нее нет выхода, ведь несовершеннолетнюю никуда не возьмут, везде очень строго проверяют паспорта. А это объявление в газете, прочитанной еще дома, накануне отъезда, внушило ей небольшую, но все же надежду. Да, наконец-то она нашла этот злосчастный дом номер тридцать один! Господи, какой же он обшарпанный, страшный, старый… Неужели художники живут в таких домах? Она представляла пристанище творческого человека более презентабельным. Лампочка в подъезде перегорела, что было совсем неудивительно. Но последней каплей стал неработающий лифт и девушка, сыпля про себя жуткими проклятьями, со злой решительностью поднялась на последний этаж покосившейся девятиэтажки. Все еще движимая яростным запалом, она почти было нажала на кнопку звонка, но неожиданно рука ее дрогнула. “А что сказала мама, узнай, кем я собираюсь работать?” Лишь одна мысль о маме, доброй, любящей, заботливой, но бедной маме, заставила ее решительное сердечко сжаться в маленький комочек. И то, что девушка уехала из родного города учиться в Токио, тем самым вынуждая мать посылать ей деньги, буквально отрывая их от своей небольшой зарплаты, до сих пор вызывало ощущение жгучего стыда. Поэтому она дала сама себе клятву сразу же, в первый день по приезду в Токио, идти и искать работу, чтобы не тратить денег, заработанных мамой с таким трудом. Но девушку ожидало жуткое разочарование – ей всюду отказывали. И причина была до смешного нелепой, но неоспоримой. Ей не было еще восемнадцати лет. И никого не волновало, что до совершеннолетия остался какой-то два жалкий месяц, и что ей очень нужны деньги. Владельцы магазинов, небольших лавочек и ресторанчиков лишь разводили руками, с обреченным видом показывая ей государственные документы, запрещающие брать на работу детей. И потому газетный клочок, на всякий случай сунутый в карман бумажника, оставался ее последней надеждой. “Мама… Да ничего она не сказала бы! Ведь не проституткой же я собираюсь работать!” Да, она очень надеялась, что до этого дело не дойдет. Потому что объявление двухмесячной давности гласило, что художник, выпускник академии искусств, ищет девушку на должность натурщицы для участия в написании дипломной картины. Принять указанную позу и стоять так час, два, три, пока все тело не превратится в один сплошной кусок бетона. Муки адовы, и девушка заранее предчувствовала, что с ее патологической неусидчивостью это будет самым большим испытанием за всю ее коротенькую жизнь, но другого варианта у нее не было. И еще она очень надеялась, что это художник поверит на глаз, и не будет требовать у нее паспорт. Окончательно разогнав сомнения, она смело и уверенно нажала на кнопку звонка. С минуту за дверью стояла гробовая тишина, разбавленная затихающей трелью звонка, но потом послышался шум упавших жестяных банок, чей-то сдавленный злой шепот и торопливые шаги. Девушка напряженно замерла в ожидании, вслушиваясь в каждый звук, доносящийся из-за хлипкой двери. Шаги стихли, и теперь было слышно, что хозяин квартиры отчаянно борется с заевшим замком. Еще минута ожидания, и дверь распахнулась, выпуская на лестничную площадку высокого бледного юношу, немного неприязненно поглядывающего на стоявшую перед ним блондинку. Черные глаза равнодушно изучали лицо посетительницы. Наконец, он закончил свой осмотр и холодно спросил: - Что вам нужно? - Здравствуйте, - девушка была сбита с толку подобным обращением, но не забыла о правилах приличия. – Я пришла по объявлению в газете, вот. Вы ведь Ямагути Сай? – и она потрясла перед его носом потертым клочком бумаги. - Да, это я, - неожиданно лед в его глазах сменился теплом, а на тонких губах, до этого плотно сжатых, заиграла улыбка. – Так вы согласны на мои условия, и готовы работать в моей студии? - Да, да, я согласна! – девушка радостно закивала, разжимая за спиной скрещенные пальцы. Кажется, ей наконец-то повезло! - Ну что же, - юноша гостеприимным жестом пригласил пройти ее внутрь, - тогда начнем сейчас же, если вы не против. - Кстати, как вас зовут? – спросил он ее, ведя через длинный темный коридор. - Меня зовут Яманака Ино, - короткой кивок черноволосой макушки показал, что слова девушки дошли до цели. Толкнув рукой дверь, молодой человек прошел в просторную залитую солнечным светом комнату. Ино осторожно ступила следом, с интересом осматриваясь по сторонам, настороженно вдыхая запах масляных красок. Возле большого, во всю стену, окна стоял старенький мольберт с прибитым чистым холстом. Рядом, на стуле, валялась палитра с красками и несколько кистей. С противоположной стороны находился небольшой помост, на котором лежали небрежно брошенные куски разноцветной яркой материи и венок из искусственных белых лилий. Возле входной двери стоял большой стол, весь заваленный неоконченными эскизами и набросками, открытыми и успевшими засохнуть тюбиками с красками, кистями всевозможных размеров и прочими предметами, характерными для данной профессии. Самый дальний угол отгораживала ветхая ширма. Девушка не могла глаз отвести от этого хаоса, который так и хотелось назвать упорядоченным. Не возникало ни капли сомнения, что при желании хозяин всего этого добра в считанную секунду найдет нужный предмет. Ино так расслабилась, обрадовавшись своей удаче и рассматривая интересную обстановку, что неожиданная просьба хозяина буквально выбила землю из-под ног. Боясь ослышаться, девушка дрожащим голосом переспросила, но ответом ей послужил все та же фраза, произнесенная непозволительно спокойным голосом: - Пожалуйста, покажите ваш паспорт. Это была катастрофа! Полная и бесповоротная! Трясущимися руками девушка полезла было в сумочку, но остановилась на полпути, придав лицо наглую уверенность. - Извините, но я забыла его дома, - она мило хлопала глазками, в надежде, что все обойдется. Но провести Сая было не так-то просто. Отбросив в сторону краски, он быстро подошел к замершей девушке и протянул ладонь. - Паспорт, - он говорил тихо и спокойно, но Ино буквально в дрожь бросило от этого голоса. - Но я на самом деле забыла его дома! – она все еще пыталась врать искренно и убедительно. Презрительно скривив тонкую губу, Сай продолжал держать руку протянутой. - Не надо врать, - он внимательно следил за каждым движением на лице Ино. – Я вижу, что у вас есть веская причина не показывать мне паспорт. Вы ведь несовершеннолетняя? Ино мучительно покраснела, стыдясь своей лжи. Виновато опустив голову и попрощавшись с удачей, она лишь кротко кивнула в ответ. Неожиданно стоящей над ней грозной скалой юноша печально вздохнул и отошел, коротко бросая через плечо: - Сожалею, но я вынужден отказать вам. Я не могу работать с несовершеннолетними, это против морали, - и так как Ино продолжала стоять у стены, не двигаясь с места, он добавил. – Вы можете идти, извините, что отнял ваше время. Закусив губу до крови, Ино изо всех сил боролась со слезами, грозившими превратить четкую картинку перед ее глазами в одно неясное пятно. Это был провал, полный провал! От бессилия хотелось выть и кричать в полный голос. Но она могла лишь молча стоять и прощаться со своей целью. Это лишь в мечтах она полагала, что сможет заработать на себя, да еще и матери помочь. На самом же деле денег, присылаемых мамой, ей не хватить даже на то, чтобы снять комнату в общежитии. Об остальном она даже не думала. Горькая обида накатила такой сильной волной, что сдерживать ее больше не было сил. Невнятно всхлипнув, девушка прислонилась к потрескавшейся стене, пряча заплаканное лицо в маленьких ладошках. Все пропало, окончательно и бесповоротно! И в этот миг чья-то теплая рука легла ей на плечо. Но она не открывала лица, боясь выглядеть перед взрослым человеком слабачкой. Услышав короткий всхлип, Сай повернулся на этот тихий звук, с удивлением увидев, что неудавшаяся натурщица все еще здесь. Тонкая фигурка судорожно вздрагивала, выдавая бушевавшую внутри нее бурю. Недовольно нахмурившись, он подошел к рыдающей девушке, кладя на худенькое плечо испачканную красками руку. - Что с вами? Вы плачете? – он старался говорить спокойно, боясь еще большего прилива слез. Но девушка продолжала изливать свое горе, не обращая на него ни малейшего внимания. Он повторил свой вопрос, снова и снова, слегка тряся ее за плечо, но ответа не последовало. Это окончательно разозлило его и он с силой тряхнул ее. Длинный белокурый хвост мотнулся в сторону, и девушка подняла на него заплаканные глаза, сиявшие в этот момент не хуже драгоценных сапфиров. И что-то дернулось внутри Сая, когда он увидел эти глубокие чистые глаза, огромные, словно весеннее небо, и розовые губы, вспухшие от слез и сдерживаемых рыданий. Тряхнув головой, словно прогоняя наваждение, он вопросительно смотрел на девушку. - Прошу вас, не выгоняйте меня, - она жалобно смотрела на него, проникая взглядом в самое сердце, моля его от всей души. – Мне так нужна работа, это мой последний шанс. Прошу вас, пожалуйста! – он был ее последней надеждой в этом жестоком мире. Эти искренние глаза и горячая мольба не могли оставить равнодушным его спокойное сердце. Но разум все еще правил балом, отказываясь от безумного поступка. - Я не могу, это неправильно. Ведь вам еще нет восемнадцати, а во время работы вы должны будете обнажаться, и позировать в таком виде, а это недопустимо! – он все еще пытался настаивать, но маска неприступности уже дала трещину. - Я согласна, согласна! Я ни словом не упрекну вас, только позвольте мне остаться и работать, умоляю вас! У меня нет другого выхода… - закончила она тихим шепотом, понимая, что это последний аргумент. Теперь она могла только надеяться на чудо… Сай стоял, мучительно борясь с разумом и моралью. Это неправильно и нехорошо, ввязывать в такое дело ребенка. Но как назло эта девушка как никто другой подходила для задуманной им картины. Длинные белокурые волосы, бездонные голубые глаза, тонкий стан – самая настоящая нимфа, словно только что сошла с полотен мастеров эпохи Возрождения. А как она просила, как горячо умоляла! Он чувствовал, что для девчонки это последний шанс заработать деньги. А для него – сдать выпускной экзамен... Скрепя сердцем, он еле выдавил из себя столь долгожданное для Ино “да” и поспешил выпроводить ликующую особу за дверь, назначив первый сеанс на завтрашний вечер. Вернувшись в квартиру, он огляделся по сторонам и сполз по стене на пол, сжав голову руками. Наступало время перемен…
Сайт 