- Я, конечно, очень почтительный ученик... - рассуждал Минато, расхаживая по своей кухне взад-вперед.
- Конечно, - протянул Джирайя с сомнением.
- ... и, конечно, доверяю рассуждениям своего наставника...
- Конечно, - скепсиса в голосе Джирайи прибавилось.
- ... и я, конечно, невероятно крут и умел...
Минато и ложная скромность никогда не стояли рядом.
- ... но не думаешь ли ты, что в пятнадцать лет становиться джоунином-сенсеем немного рановато?
Джирайя пожал плечами. Это была не его идея. Сарутоби-сенсей просто спросил, созрел ли его ученик для такой ответственности? Джирайя так не считал. Он даже представлять не хотел, что могут натворить его ученик и тройка генинов едва ли на пару лет младше! Но затем Сандайме уточнил, что генин будет только один, и назвал его имя...
Конечно, Джирайя знал Белого Клыка Хатаке Сакумо. Сложно не знать одного из лучших джоунинов Конохи, одного из своих лучших друзей и своего последнего оставшегося в живых родственника в придачу. Гениальный кузен Сакумо и его маленький, но тоже гениальный мальчишка Какаши. Генин в пять лет... и Джирайя мог предсказать, что мальчик вихрем промчится сквозь ранги. Кому еще отдавать такое чудо, если не другому, еще более удивительному мальчишке?
Конечно, этого он своему ученику не скажет.
И кого еще из джоунинов можно заставить возиться с ребенком, каким бы умелым он ни был, если не другого такого же младенца?
Этого Джирайя тоже не скажет.
Дождавшись, пока его ученик умолкнет на секунду, чтобы перевести дух, Джирайя быстро проговорил:
- Успокойся, Минато! Никто в здравом уме не доверит тебе тройку генинов. Речь всего об одном, и это исключительный случай.
Следить, как меняется лицо Минато после этих слов, было очень любопытно: только что еще дулся и возмущался, через мгновение - тих и серьезен. И весь внимание.
- Ты помнишь сына Сакумо?
Должен был. Минато пару раз сопровождал Джирайю к Хатаке.
- Этого мелкого буку? Какаши? - Минато был немного удивлен, но ждал продолжения.
- Да. Теперь он твой.
- Что? Он же еще младенец!
- Ему уже пять лет, - Джирайя развлекался.
- Всего пять?!
- Он уже генин.
Вот это заставило Минато умолкнуть.
- Генин? - переспросил он гораздо тише.
- Да.
- Еще один гениальный Хатаке?
- Да.
- И чему, по-твоему, я могу научить Какаши, чему его не научит Белый Клык?
Джирайя вздохнул. Он предчувствовал, что уговорить Минато будет сложной задачей, но не предполагал, что настолько.

* * *

Еще один гениальный Хатаке был худеньким ребенком едва ли по пояс Минато. Светлые волосы и темные глаза, как у отца; круглое личико маленького ангелочка, крохотный ротик вишенкой. Джирайя незаметно усмехнулся, заметив как Минато, напрягшийся при виде своего генина, поневоле расслабился, тронутый прелестью ребенка. Сам Джирайя знал этого мальчика гораздо лучше и не собирался подходить к нему ближе, чем необходимо. Он и потащился на эту встречу, только чтобы полюбоваться на то, как Минато выбьет спесь из юного гения... или этот юный гений из Минато.
- Это Хатаке Какаши, твой ученик, - представил Джирайя, - а это Намиказде Минато, твой джоунин-сенсей.
Какаши очень серьезно поглядел на своего не в меру молодого наставника. Даже Джирайя не мог не признать, что оценивающий взгляд от такого коротышки смотрится очень комично. И невероятно трогательно. Конечно же, Минато совсем растаял. Он подошел к своему ученику и опустился перед ним на корточки. Джирайя благоразумно остался на месте.
- Мы уже встречались, Какаши-кун. Помнишь меня? - солнечно улыбнулся Минато.
- Да, - кивнул малютка. - Вы три раза приходили к нам с господином Джирайей.
- Именно! - Минато просиял и протянул руку, чтобы потрепать мальчика по голове.
И вскрикнул. Джирайя не сдержался и прыснул в кулак. Вот что бывает, когда ребенок больше времени проводит с собаками своего отца, чем с людьми. Несколько секунд никто не двигался. Потом Какаши разжал зубы, и Минато тут же отдернул руку, прижимая ее к груди.
- Я не люблю, когда до меня дотрагиваются, - холодно уведомил Какаши.
Джирайя встретил обвиняющий взгляд Минато широкой ухмылкой. Да, он мог заранее предупредить, но это было бы не так забавно! К тому же, вряд ли предупреждение могло остановить его бестолкового ученика.
Минато встал, поглядел на след маленьких зубов на запястье.
- Еж колючий, - пробормотал он себе под нос.
Мальчик, похоже, услышал. Ишь, как насупился, руки на груди скрестил. Джирайя заметил, как Минато перехватил взгляд мальчика. На памяти Джирайи это был первый человек, не поддавшийся мгновенно обаянию Минато. Нет никаких сомнений, что тот воспримет подобное из ряда вон выходящее поведение как личный вызов. Эти двое еще попортят друг дружке нервы!
- Ну что, мой ежик, идем? - сладко улыбнулся Минато.

МОЛОКО ДЛЯ ЕЖИКА
(Какаши одиннадцать лет)

- Маленьким ежикам холодно зимой,
Из лесу ежиков взяли мы домой.
Минато поднял руку и, не глядя, поймал брошенный в него кунай.
- Теплое молочко в блюдечко нальем,
Чтобы вырос ежик мой здоров и силен...
- Сенсей! - взмолился "ежик".
- Да, мой Какаши? - Минато убрал кастрюльку с плиты и осторожно налил молоко в два стакана.
И что с таким сделаешь?
- Под такую колыбельную не детей усыплять, а пытать особо опасных преступников.
- Это очень милая песенка, - обиделся за свое творчество Минато, - и очень правдивая. Вот твое молоко.
Какаши закатил глаза, но стакан взял.
В конце концов, сенсей прав. Он и в самом деле взял Какаши к себе домой, когда отец... умер. С тех пор вот уже четыре года Какаши живет у сенсея. Он не может пожаловаться на свое житье, хотя порой сомневается в разумности желания сохранять статус кво. Иногда - в такие моменты, как сегодня, - Какаши кажется, что его присутствие вызывает в сенсее все самое худшее... и отрицательно сказывается на психическом состоянии. Проще говоря, у сенсея едет крыша. Он впадает в детство. Он дурачится, и что хуже всего, это заразно!
Но как поднять вопрос о переезде?
Какаши взял молоко и заглянул в лицо сенсею. Эти глаза так ласково глядят на него...
Какаши вздохнул и выпил чертово молоко. Он потом поговорит о переезде.
ИНОГДА
(Какаши двенадцать-тринадцать лет)
Какаши смерил глазами дверь. Если он попытается наклониться, то верхний пакет упадет, а в нем коробка с яйцами. Может, он успеет и подхватит чертову коробку, но при этом рискует уронить сумку с яблоками, собирай их потом! А если он не поставит пакеты на землю, то не сможет открыть дверь. И с полпинка не получится: дверь надо потянуть на себя. Да и хозяин дома не будет счастлив.
Что за досада...
Пожалуй, придется, рискнуть. Но не успел Какаши предпринять что-нибудь акробатическое, как дверь распахнулась сама.
- А вот и ежики!
Иногда он ненавидел этого человека.
- Хмм? Или эти пакеты сами сюда пришли? Я не вижу никого…
- Я тебя ненавижу, - убито сказал Какаши.
- Какаши! Что ты говоришь! Конечно, ты не имел это в виду?
- Можно, я сначала войду в дом?
- Конечно! - жизнерадостно воскликнуло это недоразумение, к сожалению, являющееся хозяином этого дома.
И соседом по квартире.
И сенсеем Какаши.
И его...
- Давай сюда, - в мгновение ока проклятые пакеты, уже порядком оттянувшие Какаши руки, оказались отняты у него.
Молния, нечего сказать.
Какаши вошел в дом, запер дверь, разулся и прошел на кухню. Продукты уже лежали на столе. Какаши молча добавил два оставшихся у него свертка и уставился на своего сенсея. На его фартук. С оборочками. И розовыми слониками.
- Нравится?
Оно еще и покружилось, демонстрируя свой наряд. Какаши вздохнул и возвел очи к потолку в немом отчаянии.
- Неужели так плохо?
Нет, на самом деле неплохо. Этому человеку все было к лицу.
- Мне его подарил Джирайя, - доверительно признался сенсей, - когда у меня появился ты. Сказал, что раз уж мне придется нянчиться с младенцем…
- Я был уже чунином! - сухо уточнил Какаши.
- Какой ты холодный, - огорчился сенсей. - Ты меня совсем не любишь.
Как он может... как он смеет так говорить! Какаши схватил со стола коробку с яйцами и отвернулся к холодильнику. Сенсей больше не произнес ни слова.
Иногда Какаши казалось, что сенсей знает о нем все.
Ах, он все же вымыл холодильник! Для того и нужен был фартук, надо полагать.
- Знаешь, - задумчиво протянул Какаши, осторожно выкладывая яйца на специальную полочку. - Он в самом деле тебе подходит. Такой же несуразный и дурацкий, как...
- Чшш, Какаши-кун! - воскликнул сенсей, внезапно прижимаясь к нему сзади и обнимая. - Не продолжай, ты разбиваешь мне сердце!
Какаши всегда знал, что маска, так надежно скрывающая его лицо и чувства от посторонних, совершенно бесполезна в присутствии сенсея. Да, она прячет его лицо и румянец, но толку от нее, если сенсей так близко, что может слышать, как часто забилось сердце! Да еще и уши, небось, красные! Сенсей опять будет смеяться, что его ежик краснеет и трепещет, как девчонка.
Но сенсей опять удивил. Он только вздохнул, чуть крепче сжал руки на секунду и - поцеловал в макушку?
- Замерзнешь - сидеть перед открытым холодильником, - шепнул сенсей и отпустил его.
Иногда Какаши казалось, что у него есть основания надеяться...

УЖИН
(Какаши двенадцать-тринадцать лет)

Какаши хмуро взирал на сковородку. Он был готов поклясться, что проклятая кухонная утварь смеется над ним. Он не лгал, когда утверждал, что умеет готовить. Он мог пожарить яичницу. Или приготовить омлет. Или сварить рис.
Он стал чунином в шесть лет, в конце концов! Он получал достаточно за свои миссии, чтобы каждый день заказывать себе ужин в закусочной по соседству! Зачем ему было учиться чему-то еще?
На миг Какаши подумал, а не развести ли костерок во дворе? Он смог бы приготовить жареную рыбу. Или кролика.
Он понятия не имел, как готовить суп.
Какаши сжал руки в кулаки. Он сам предложил идею поужинать дома. Он не напрасно уговаривал сенсея и прошел через отвратительную миссию закупки продуктов, чтобы сдаться сейчас! Он приготовит ужин, и им не придется идти в ресторан (как обычно), где любая девчонка считает своим долгом пялиться на его сенсея!
Он этого не допустит!
Нет ничего, что он не смог бы сделать для сенсея! Какаши засучил рукава, и открыл поваренную книгу. Этой инструкции должно быть достаточно. К тому же... он не напрасно подглядывал Шаринганом, когда был в гостях у Рин. Неужели он не сможет повторить ее действия?
Минато почуял неладное, еще не дойдя до дома. Дым? Он принюхался. Пожар? Но в их тихом районе все было спокойно. Не было огня, паники, криков и перепуганных людей. Он нахмурился. Последние несколько метров до двери дома он почти пробежал. Этот запах! Встревоженный, Минато распахнул дверь и влетел в дом. Внутри запах был еще сильнее. Но дыма не было, как и следов огня.
Какаши тоже нигде не было.
Недоумевающий Минато прошел на кухню. Все чисто, все на своих местах... вот только... Минато бросился к Какаши, сидящему на полу возле плиты. Мальчик сидел, обняв колени руками и низко склонив лицо.
- Какаши? Что с тобой?
Какаши услышал, как открылась входная дверь, и прикусил губу. Он так надеялся, что сегодня какие-нибудь срочные дела задержат сенсея у Хокаге.
Он не приветствовал сенсея, когда тот вошел на кухню, и не пошевелился, даже когда почувствовал его рядом с собой. Почувствовал его руки на своих плечах. Если б не дурацкая причина беспокойства сенсея, Какаши даже обрадовался бы прикосновению...
- Какаши? Что с тобой?
Но сенсей был встревожен, и лучше ответить, ни к чему волновать его.
- Все нормально, - вздохнул Какаши.
- Что случилось? - сенсей успокоился, но, конечно, теперь хотел знать, что происходит. - Что за запах? Или ты пробовал исполнить катон дома?
- Очень смешно, - пробормотал Какаши и поднял голову.
В конце концов, он должен отвечать за свои поступки, он уже не ребенок!
- Ужин, - буркнул он.
- Ужин?
Конечно, сенсей просто должен был сделать такие круглые глаза? Какаши раздраженно сбросил с себя руки сенсея, встал и уставился на него сверху вниз.
А он смешно выглядит с этой точки зрения. На коленях перед ним. Какаши буйно покраснел и отвернулся, тыча пальцем в плиту.
- Я приготовил суп.
- Я не знал, что ты умеешь, - сенсей вскочил на ноги и шагнул к плите.
- Я не умею. Поэтому оно сначала сгорело.
Какаши смотрел в пол, не желая глядеть на своего сенсея, но слышал, как тот приподнял крышку с кастрюли.
- Пахнет вкусно.
- Оно и на вкус не хуже, - обиделся Какаши.
На второй раз он умудрился ничего не спалить. Но запах не желал выветриваться. Сенсей, скорее всего, не захочет ужинать здесь. И снова пойдет в этот ресторан. И эти проклятые девицы будут там! И будут смотреть, и хихикать, и краснеть, и строить глазки... Какаши машинально сжал кулаки. И он ничего не сможет поделать, потому что это его вина...
- Умм, изумительно!
Какаши резко поднял голову. Сенсей стоял у плиты с ложкой в руках и улыбался так, что глаза слепило.
- Правда?
Сенсей покосился на него.
- Кто-то совсем недавно был уверен во вкусе!
Какаши нахмурился. Сенсей положил ложку и шагнул к нему.
- Спасибо!
И обнял его.
В последнее время сенсей так часто обнимает его. Но никто не собирается жаловаться.
Какаши растаял.
Сенсей вздохнул и хихикнул.
- От тебя паленым пахнет, - признался он.
Какаши со всей силы наступил ему на ногу и с удовольствием услышал вопль.
АНБУ
(Какаши тринадцать лет)
Уже год, как он джоунин и АНБУ. Уже год, как его сенсея выбрали четвертым Хокаге. Теперь Какаши живет один, как и хотел когда-то. Он не помнит, зачем.
Сенсей переехал в другой дом. Там, где он жил раньше, было слишком неудобно расставлять АНБУ для охраны. Сенсей сопротивлялся, но порядок есть порядок: у Хокаге должна быть охрана АНБУ, и она у него будет. Какаши тоже дежурит возле Хокаге. Иногда по вечерам он смотрит в окно Йондайме и видит его за работой. Хокаге всегда поднимает голову и глядит в окно, словно знает. И он никогда не делает так, если на него смотрит другой АНБУ.
Какаши так редко видит сенсея и безумно скучает по нему. Именно этим он объясняет и неистовое счастье от встреч, и учащающееся сердцебиение, и сбивчивое дыхание. Раньше он всегда возмущался и вырывался, когда сенсей обнимал его. Больше не вырывается. Какаши объясняет это тоской по Обито. После смерти Учихи команда распалась. Какаши ушел в АНБУ, Рин всецело погрузилась в медицину. Она тоже винит себя в смерти Обито. Если б она умела больше, знала больше тогда... Она усердно трудится, она - восходящая звезда медиков.
А сенсей стал Хокаге.
Им так редко удается собраться втроем.
АНБУ
(Какаши тринадцать лет)

Уже год, как он джоунин и АНБУ. Уже год, как его сенсея выбрали четвертым Хокаге. Теперь Какаши живет один, как и хотел когда-то. Он не помнит, зачем.
Сенсей переехал в другой дом. Там, где он жил раньше, было слишком неудобно расставлять АНБУ для охраны. Сенсей сопротивлялся, но порядок есть порядок: у Хокаге должна быть охрана АНБУ, и она у него будет. Какаши тоже дежурит возле Хокаге. Иногда по вечерам он смотрит в окно Йондайме и видит его за работой. Хокаге всегда поднимает голову и глядит в окно, словно знает. И он никогда не делает так, если на него смотрит другой АНБУ.
Какаши так редко видит сенсея и безумно скучает по нему. Именно этим он объясняет и неистовое счастье от встреч, и учащающееся сердцебиение, и сбивчивое дыхание. Раньше он всегда возмущался и вырывался, когда сенсей обнимал его. Больше не вырывается. Какаши объясняет это тоской по Обито. После смерти Учихи команда распалась. Какаши ушел в АНБУ, Рин всецело погрузилась в медицину. Она тоже винит себя в смерти Обито. Если б она умела больше, знала больше тогда... Она усердно трудится, она – восходящая звезда медиков.
А сенсей стал Хокаге.
Им так редко удается собраться втроем.

ИСТОЧНИК ЗНАНИЙ
(Какаши тринадцать лет)

Джирайя долго смотрел на Рин. Девочка прятала глаза и переступала с ноги на ногу.
- Я удивлен, – признался Джирайя. – Меня давненько уже не удивляли. Зачем тебе такая книга?
- Мне... – она отчаянно искала слова. – Мне нужно для... моего исследования.
Опять пауза. Джирайя все так же смотрел на нее. Все тем же непроницаемым взглядом.
- У меня нет ничего подобного, – задумчиво произнес он, – но я знаю, где можно найти такую вещь. Приходи завтра.
- Хорошо. Спасибо большое, Джирайя-сама! – Рин поклонилась и убежала.
Какаши будет должен ей тонну мороженого за такую услугу!

- Держи, – Рин краснела и смотрела себе под ноги.
- Спасибо, – Какаши был рад, что он в маске, а контролировать свой голос – не такое уж и сложное умение.
Но эта книга... Где Рин сумела раздобыть ее? Какаши не был уверен, что хочет знать. Достаточно того, что он найдет здесь фактический материал, которого ему так недостает. Не подойдешь же с этим вопросом к сенсею, в самом-то деле...

- Джирайя! Дети всегда смотрят на своих учителей снизу вверх, они уважают их, берут с них пример, обожают их, влюбляются... А потом вырастают! И иногда разочаровываются!
Минато ходил по комнате взад-вперед, размахивая руками. Было странно видеть его таким. Джирайя перевел взгляд за окно.
- И они понимают, что все их детские увлечения были всего лишь игрой, – бормотал Минато. – И учитель должен помнить об этом и не позволять себе желать большего. Я должен сторониться его, я должен избавиться от этих чувств, ему сейчас нужен отец, наставник, друг, но не любовник.
- Кого ты пытаешься убедить? – спросил Джирайя сухо. – Себя? А если ты ошибаешься?
- Какаши сам не знает, чего хочет, – тут же ответил Минато. – Он еще ребенок.
- Ребенок.
Джирайя не стал говорить о той книге, что просила у него Рин. Вряд ли ее саму могли интересовать вопросы любви одного мужчины к другому. А попросить она могла только для одного человека. Но, на случай если Джирайя все же ошибался в своих предположениях, он не станет говорить это Минато. Тот сам разберется, когда придет время.
Если Какаши когда-нибудь решится на первый шаг. Потому что, ей-богу, Минато никогда не сделает этого сам.

ВОПРОС
(Какаши четырнадцать)

Он все еще АНБУ, но теперь уже капитан. Он все еще охраняет Хокаге, но старается не заглядывать в окна. Он боится, что однажды Йондайме поймает его взгляд и все поймет.
Остался позади удушающе смущающий разговор с Рин. Конечно, Какаши и раньше знал, откуда берутся дети, он не идиот, совсем напротив, и прекрасно знал, что сексом занимаются не только ради зачатия ребенка. Но в книге Рин говорится и о сексе тех, у кого детей заведомо быть не может.
Рин поняла, потому что слишком хорошо знала его, но вряд ли поймут другие. Какаши не представлял, как ему смотреть в глаза Рин. И сенсея. Он избегал обоих.
Но Рин больше нет.
В тот день сенсей нашел его, и обнял его, и никак не хотел отпускать. Он не хотел терять своего ученика. Первого – и последнего. Он звал Какаши снова жить у него. Хотел защитить? Уже слишком поздно оберегать его от чего-либо.
- Я люблю тебя, – говорит Какаши.
- Я зна... – начинает сенсей, но взгляд в сузившиеся глаза ученика заставляет его умолкнуть.
Его ученик уже не дитя. Его «люблю» уже не то, что шепчет ребенок отцу. И хитроумный Йондайме никак не ожидал такого поворота событий.
- Ах, - горько усмехается Какаши. – Я сумел удивить тебя, сенсей? Это ли не достижение?
- Какаши, ты...
- Ты все еще хочешь, чтобы я жил с тобой?
Какаши высвобождается из объятий сенсея и вызывающе смотрит в его глаза.
Минато глядит на него словно в первый раз. Словно впервые замечая, как вырос его «ежик»: длинные тонкие руки-ноги, худое скуластое личико, где уже не осталось ничего детского. И этот откровенный взгляд разноцветных глаз. И скрещенные на груди руки в когтистых перчатках АНБУ.
Какаши четырнадцать лет. Всего четырнадцать, но он уже давно не ребенок. И его желания тоже.
- О, - тихо говорит Минато, опуская глаза.
Понимая.
Какаши фыркает и отворачивается. Он уже привык к мысли, что не создан для счастья. Переживет. Хотя это разочарование было особенно... болезненным.
Две руки обняли его сзади.
- Когда ты сможешь переехать, Какаши?

ПОЦЕЛУЙ
(Какаши четырнадцать)

Место Хокаге – в Конохе, а не на миссии.
Работа Хокаге – раздавать задания, а не выполнять их.
Долг Хокаге – подбирать наиболее способного шиноби для особо опасных миссий.
Но даже Хокаге имеет право волноваться, если избранному им шиноби всего четырнадцать лет. Если этот шиноби занимает особое место в сердце Хокаге. Если этот шиноби смотрит на Хокаге не только как на самого лучшего ниндзя Конохи, не как на представителя власти и своего начальника.
Если у Хокаге учащается сердцебиение, когда он обнимает этого шиноби.
Если этот шиноби не вернулся в положенный срок.

Йондайме Хокаге вполуха слушал своего секретаря, с тоской поглядывая за окно. Лето выдалось необыкновенно сухим и жарким. Днем стояло совершенно невыносимое пекло, и только к вечеру можно было вздохнуть с облегчением. Как сейчас.
Как можно сидеть взаперти в такой чудный вечер?
Йондайме потер глаза и устало оборвал секретаря.
- На сегодня достаточно, - вздохнул он.
Секретарь недовольно поджал губы, но ничего не сказал и с поклоном удалился. Йондайме пожал плечами. Он не очень любил этого человека, и ему платили тем же. Но работу свою секретарь выполнял безупречно, а что еще надо? Если Йондайме, нет, если Минато захочется поговорить с кем-то, кто не будет цедить по слову в час (если это не касается работы), он может пойти к Джирайе. Если Минато захочется пообщаться с кем-то, кто не будет кланяться ему в пол, он пойдет и напьется с джоунинами. А если ему вдруг захочется, чтобы его пилили и бранили, чтобы ему строили кислые мины, чтобы напоминали пять раз за минуту о невыполненных делах и красноречивым молчанием выражали все, что о нем думают... он с бoльшим удовольствием пообщается с Какаши.
Если б только его бывший ученик вернулся уже со своей миссии!
Минато опять покосился в окно. Скоро совсем стемнеет, на небе появятся звезды. Нет ничего лучше, чем валяться в такую ночь на крыше и глядеть на небеса в компании приятного тебе человека. В компании любимого тобой человека.
Даже если этому любимому всего лишь четырнадцать лет.
Минато уронил лицо на руки. Желать такого юного мальчика, наверное, нехорошо. Даже если этот юный мальчик первым сделал тебе предложение. Которое ты принял... пусть даже до сих пор ничего и не сделал. Они даже не целовались. Эта чертова миссия...
Минато тяжело вздохнул и стукнул лбом о стол. Не то чтобы это помогало. Но звук был впечатляющим. Не зря Джирайя столько ругался, что у его ученика вместо головы дубина, и та пустая! Минато улыбнулся в стол. И еще пару раз стукнулся для полного счастья. Чертов Какаши!
- Помогает? – с участием спросили его.
Минато подпрыгнул на месте, круглыми глазами глядя на говорившего. Тот, похоже, сам был удивлен не меньше.
- Мне, наконец, удалось подкрасться к тебе незаметно? – недоверчиво произнес Какаши, снимая маску АНБУ, конечно, под ней была еще одна, обычная. – И я даже не особенно старался. Что тебя так озаботило, Хокаге-сама?
Минато протянул руки, обнял Какаши за шею и дернул к себе. Прямо через стол. Какаши не успел даже удивиться, как его уже целовали. Поверх маски. Какаши вытаращил глаз. Минато тоже смотрел на него, но не отпускал и все еще прижимался губами. Они замерли на несколько секунд. Потом Какаши чуть отстранился, уперся в плечи Минато руками и взобрался на стол с ногами, усевшись на коленях прямо поверх раскиданных бумаг. Он сдернул маску. Минато не стал протестовать, когда пальчики в когтистых перчатках АНБУ вцепились в его волосы и потянули вперед.
Они счастливо целовались, когда услышали шокированный возглас секретаря:
- Йондайме-сама!

КАК РАЗМНОЖАЮТСЯ ЕЖИКИ
(Какаши четырнадцать)

Намиказе Минато, Желтая молния Конохи, Йондайме Хокаге был сильнейшим среди шиноби Конохи. Он обладал немалой властью. Сотни людей подчинялись одному его слову: простые граждане и ниндзя различных рангов. И все же власть не принадлежала только ему. Решение совета старейшин было весомым и неоспоримым даже для Хокаге.
Особенно в этом случае. В этом случае он принял их приказ со смирением и даже где-то в глубине души был рад. Потому что этот приказ предохранял его от дальнейшего падения, падения, которого сам он не в силах был остановить. Потому что великий Йондайме Хокаге терялся и таял перед парой разноцветных глаз. Перед одним только взглядом этого... ребенка.
Ребенка, которому было всего четырнадцать, ребенка, несмотря на всю его гениальность, на его звание джоунина и АНБУ. Ребенка, который был его учеником с шести лет.
Ребенка, руки которого он позволил запятнать кровью. И, словно этого было мало, он посмел запятнать этого ребенка желаниями, которые мальчик не мог понять, что бы он не говорил.
Ребенка, которого он целовал, когда их застигли врасплох. Ах да, этот ребенок заставлял его терять голову и забывать про все окружающее.
И вот теперь они запрещают ему видеть этого ребенка.
Так будет лучше, сказал себе Минато, склоняя голову перед решением совета, как бы ни противилось его сердце. Никто не желал разглашать этот секрет. Незачем порочить репутацию Хокаге сплетнями. Незачем портить будущее мальчика, и без того омраченное поступком его отца. Им лучше не видеться. Это пройдет. По крайней мере, когда-нибудь пройдет. Какаши найдет себе кого-нибудь... своего возраста. Девушку. Он забудет о своей детской влюбленности в сенсея.
По крайней мере, можно надеяться? ...................................