Наруто нашел неподалеку какой-то заброшенный склад. Возможно, когда-то здесь хранили урожай с ближайших полей, но сейчас здание пустовало. На скрипучей двери не обнаружилось даже щеколды, не говоря уже о полноценном замке.
Напарники вошли внутрь. Земляной пол, тонкие деревянные стены, два узких окошка под самым потолком - здесь было ненамного теплее, чем на улице, зато не было ветра, и сверху ничего не падало. К тому же в дальнем углу стоял полуразвалившийся стеллаж, и валялись какие-то ящики - было из чего сложить костер, чем Узумаки и занялся.
Через несколько минут огонь уже весело потрескивал, пожирая два ящика и ножку стула.
Усадив Сая у огня, Наруто принялся изучать обстановку в помещении на предмет чего-нибудь полезного.
Сай пытался согреться, кутаясь в плащ и придвигаясь ближе к огню. Он сидел, обхватив руками колени и уткнувшись в них подбородком. Молча наблюдал за передвижениями Узумаки. Вот он нашел какие-то пустые мешки, обрадовался, встряхнул и тут же расчихался от поднятой пыли. Отложил с сожалением в сторону. Принялся искать дальше, все еще изредка чихая и почесывая нос. Сай внутренне улыбнулся.
Замерзшая кожа начала отогреваться, и теперь ее нещадно щипало. Пришлось отодвинуться от костра - сидеть так близко стало просто больно. Холод не желал покидать тело. Отступая от согревающихся рук, он сжимался и прятался где-то внутри, сворачиваясь льдистым клубком в груди. Тоненькие грани льдинок царапали и кололи, заставляя все время поеживаться и дрожать. Унять дрожь не помогала ни выучка шиноби, ни железный самоконтроль.
Вернулся Наруто, довольный: ему удалось раскопать в залежах всякого хлама настоящую и, главное, целую скамейку. Он торжественно водрузил ее поближе к костру, но так, чтобы языки пламени не могли до нее добраться.
- Ну, как? - спросил он. - Ты еще не согрелся?
- Спасибо, Наруто-кун, со мной все в порядке.
Сай выпутался из одного плаща и вернул его Наруто, после чего уселся рядом с ним на скамейку. Узумаки набросил плащ на плечи; холодная ткань легла приятной тяжестью.
Холодная? Только что снятый плащ должен был быть теплым.
- Сай? - Наруто сжал рукой тонкую бледную кисть. Рука чуть потеплела, но все же до "со мной все в порядке" было еще ой как далеко.
- Ну вот почему ты такой?
- Какой такой?
- Даже не знаю... Мазохист-извращенец, наверное! - Сай опустил взгляд, а Наруто вдруг притянул его к себе и обнял. - Ты же весь дрожишь.
А Сай замер, широко распахнув глаза, боясь поверить собственным ощущениям: Узумаки был горячим, как печка, просто нереально горячим. В этом его движении почудилось что-то, что могло согреть не только тело, но и душу.
С одной стороны, надо было отстраниться от него, чтобы джинчурики не подумал чего-то такого, но с другой… добровольно отказаться от его тепла не хватало сил.
- Наруто-кун, что ты делаешь? - попытка вышла слабой и неубедительной.
- Молчи уже, ледышка, - Наруто развернул напарника к себе спиной и снова обнял.
Так они просидели минут пятнадцать. Узумаки чувствовал, как расслабляются сведенные мышцы спины, как все больше теплеют руки, которые он так и не выпустил и своих ладоней, как выравнивается дыхание. А еще, где-то на грани осознания, он продолжал чувствовать мелкую дрожь. Внешне, вроде все было нормально, но стоило прижать Сая к себе чуть сильнее, как возвращалось это неприятное ощущение.
- Тебе бы чаю горячего… - задумчиво пробормотал Наруто. - Да где ж его тут взять? Остается только… Раздевайся.
Узумаки отпустил Сая и встал. Тот нерешительно потянулся к завязкам плаща, но бледная рука замерла на полпути.
- Ну, давай скорей, пока я добрый.
- Наруто-кун, - в голосе зазвучал сарказм, за которым Сай отчаянно пытался скрыть поднимающуюся в душе панику. - Ты решил воспользоваться случаем и надрать мне задницу?
- О, Ками! - Наруто закатил глаза. - У вас в Корне все такие придурки? Я не собираюсь покушаться на твой зад. А если тебе самому нетерпится, так и скажи: трахни, мол, меня, Наруто. Я не откажу.
Сай покраснел бы, если бы мог. Он молча разделся до пояса, постелил плащ на скамейку и взглянул на напарника, словно спрашивая, что ему делать дальше.
- Ложись, - велел Узумаки. - На живот, - уточнил он, видя, что Сай все еще не понял, что он задумал.
Сай послушно выполнил указание. Наруто уселся на него верхом, потер ладони друг о друга и осторожно провел руками по спине. Сай вздрогнул.
Узумаки медленно поглаживал его, постепенно увеличивая нажим, большими и указательными пальцами прищипывал кожу, слегка оттягивал, разминал. Двигаясь вверх, пересчитывал пальцами позвонки, а ведя руками в обратную сторону, оглаживал ребра, заставляя Сая вздрагивать вновь.
Он чувствовал отклик на каждое свое движение. Хотя внешне это никак не проявлялось, Наруто знал, что это гибкое тело, лежащее сейчас под ним, отзывается на каждое прикосновение чутких пальцев.
Сай лежал, закрыв глаза, и старался разобраться в мешанине чувств и мыслей, внезапно нахлынувших на него.
Он уже давно перестал даже пытаться понять причины, по которым его напарник поступает тем или иным образом. Его поступки редко были рациональными. Замешанные на эмоциях, они всегда оказывались для Сая неожиданными. Он знал, что для близких людей Наруто способен на все. Но почему он? Почему джинчурики делает что-то для него? Ведь он всего лишь временная замена, пусть грозящая стать постоянной, но все же замена. Почему Наруто, уже столько сделавший для него, заставивший снова начать жить, никак не успокоится. Зачем? Ведь он, Сай, ничего не может дать ему в ответ. Все, что у него есть - это он сам, но вряд ли такой дар нужен Узумаки.
Как бы то ни было, сейчас он здесь и делает то, что делает. И пусть эта нечаянная близость вызвана всего лишь стечением обстоятельств, Сай не намерен от нее отказываться. Пусть завтра все станет по-прежнему, сейчас он сполна насладится добровольно отдаваемым ему теплом. Постарается вобрать в себя как можно больше, чтобы потом хотя бы было, что вспомнить.
А Наруто не думал ни о чем. Он просто сосредоточился на ощущениях: унять мерзкую дрожь, отогреть, наполнить теплом каждую клеточку, отыскать внутренний, собственный жар.
Ни тот, ни другой не заметили, когда массирующие движения превратились в ласкающие. И просьба Наруто перевернуться на спину показалась вполне закономерной и естественной.
Узумаки продолжал гладить , теперь уже грудь, бока, впалый живот. Ему это нравилось. Нравилось проводить по ребрам, когда подушечки пальцев подпрыгивают, словно по ступенькам, оставляя за собой розовые следы на бледной коже. Нравилось, будто невзначай, задевать плоские светлые соски, а потом смотреть, как кожа вокруг смешно сморщивается. Нравилось выводить узоры на животе, случайно соскальзывая в ямку пупка, и заставляя чуть прогибаться.
Он словно отключился от окружающего мира, забыл что он делает и зачем. Он просто получал удовольствие. Для себя.
Из этого блаженного состояния его вырвало прикосновение чужой руки к своей и тихий шепот:
- Наруто-кун…
До джинчурики медленно доходила двусмысленность ситуации: он сидит верхом на полуголом напарнике и его действия давно вышли за рамки целомудренных.
Наруто как ветром сдуло: он спрыгнул с Сая и мгновенно оказался на другом конце помещения, у самой стены.
Если бы он посмотрел в черные глаза друга, он бы мог заметить в них обиду, разочарование и что-то обреченное, словно говорящее: "Я так и знал…"

Сай был послушным. Невозможно узким. Красивым. Вколачиваясь в него, Наруто жалел только об одном: рано или поздно это закончится, и придется снова распасться на две половинки. А это было так неправильно.

Сай млел от ласковых прикосновений. Солнечное тепло Наруто словно стекало с его ладоней, просачивалось под кожу, заставляя ее розоветь и становиться все более чувствительной. Где-то в груди разливалось тепло, спускалось в пах, рождая желание. Сай пытался поймать взгляд голубых глаз, но это ему никак не удавалось - Наруто был одновременно здесь и не здесь.
Его ласки не были машинальными, но они словно принадлежали не Саю, а кому-то еще. А хотелось не так. Хотелось, ловить взгляды и поцелуи, хотелось, пусть ненадолго, стать частью, единым целым, принадлежать кому-то, не быть одиноким.
Но, стоило коснуться Наруто рукой, как он очнулся. Сообразил, видимо, что находится вовсе не там, где только что были его мечты. Осознавать это было больно.
И сразу стало холодно.
Растерянный, красный от смущения Узумаки бормотал извинения, до которых Саю совсем не было дела. В голове билась только одна мысль: "Вернуть!"
Сай поднялся со скамейки, подошел к напарнику и снова тронул его за руку:
- Наруто-кун… трахни меня… пожалуйста.
Тот замер, распахнув недоуменно глаза.
- Сай, ты…
- Мне это нужно. Я этого хочу. Ты обещал… - все тише и тише с каждым словом.
Наруто еще сомневался, что ему делать, но тут Сай обнял его за талию и прижался изо всех сил.
Хочет. Явное доказательство тому упиралось сейчас Наруто в ногу.
Узумаки оттолкнул от себя напарника, снова развернул его спиной к себе. Нащупал застежку на штанах, потянул вниз, оставил болтаться на щиколотках, ограничивая свободу. Опять слегка толкнул Сая, и тому, чтобы не упасть, пришлось опереться руками о стену.
Он снова гладил это гибкое тело. Почти не касаясь его, едва задевая тонкие волоски, вставшие дыбом, словно у кота. Но кожа, ставшая такой чувствительной, горела от этих недо-прикосновений. Жаркими волнами возбуждение прокатывалось по телу, замирало где-то в низу живота, накапливалось, словно сотни крохотных огоньков сливались в единое пламя. Окружающий холод больше не мог добраться до Сая.
Бывший член "Корня" никогда ранее в жизни не испытывал ничего подобного. У него подкашивались ноги, и, если бы не сильный руки любовника, он бы просто сполз по стене.
Наруто не хотел, но в голову против воли лезли сравнения с Саске: его всегда хотелось победить, Сая же хотелось защищать. Саске был лучшим другом, лучшим врагом - он был создан для битв и сражений. Сай - такой сильный, опасный и скрытный в жизни - был настолько открыт и уязвим сейчас. Он был создан для… любви?
Наруто кончил первым, заполняя Сая своим семенем, вжимаясь в него, до боли в суставах, потом довел его самого до конца, нежно покачивая, словно баюкая. Ловил ладонями вязкие струйки и облизывал пальцы так вкусно, что у Сая скрутило внутренности от новой волны возбуждения. Узумаки ухмыльнулся и потянулся, наконец, за поцелуем.
Потом они сидели у догорающего костра, укрывшись одним плащом на двоих. И Сай решился задать вопрос, который мучил его все это время:
- Наруто-кун…
- Ммм?
- Скажи, для Сакуры-чан ты сделал бы то же самое?
- Конечно, она же наш товарищ по команде. Я бы не смог дать ей замерзнуть.
Джинчурики физически ощутил резкую волну холода, хлынувшую на него от Сая. Улыбка на его лице, только что бывшая такой живой, застыла, превращаясь в маску.
- С той только разницей, - продолжил он, - что для нее я, пожалуй, раздобыл бы все-таки горячего чаю.
- Наруто-кун… - его голос дрогнул.
- Пойдем, нас, наверное, Какаши-сенсей обыскался.
Они вышли на улицу. Снегопад уже прекратился, и теперь все вокруг было покрыто ровным слоем пушистого первого снега. Ветер стих, и стало даже как будто теплее. Тучи на небе потеряли свою гнетущую тяжесть, а сквозь них уже проглядывали участки высокого почти зимнего неба, такого голубого, что слепило глаза.
Сай улыбнулся: ему все-таки удалось раскрасить этот день.